Чикаго в тридцатых. Творение Франкенштейна, одинокое и измученное, нашло доктора Юфрониуса. Существо умоляло его: сделай мне пару, создай того, кто поймет. Ученый, движимый странной жалостью и научным азартом, согласился.
Они взяли тело погибшей молодой женщины. В лаборатории, пахнущей озоном и страхом, зажгли искру жизни. Но то, что поднялось с каменного стола, оказалось не просто ожившей плотью.
Она открыла глаза — и в них был не туманный ужас, а ясный, пронзительный ум. Она заговорила, и ее слова были полны воспоминаний, которых у нее не могло быть. Она двигалась с грацией, которой никто не учил. Девушка, назвавшая себя Лилит, не просто ожила. Она стала чем-то большим. Гораздо большим, чем доктор и даже сам монстр могли себе представить.
Они стояли в ошеломленном молчании, глядя на свое творение. Их скромный эксперимент по созданию компаньона обернулся рождением загадки. И теперь им предстояло жить с последствиями.